Продолжение истории про полицию. Ну как продолжение... не фактическое, а «поэтическое» 😊. Сижу в мастерской. Сижу перед картиной, думаю. Картина сложная, с такой сакральной образностью... нелегко идёт. Для вдохновения играет рождественский концерт Дивны Любоевич.
Вдруг открывается дверь, заходит женщина странной наружности и тихо садится на стул у стены. Вид у неё несколько затрапезный и какой-то отрешенный. Внутренний голос мне заявляет: «Ну вот, приехали бабушки в Юрьев день, дослушался песнопений. А я говорил, эти твои трансцендентные поползновения до бобра не доведут. Пожалуйста вам, уже странницы пошли, на «собачку говорящую» посмотреть». Конечно, он у меня такой, едкий товарищ 😊. «Че сразу нагнетаешь то? - говорю ему. - Причём тут странницы? Может на звук забрела, а может просто заблудилась? Ща разберёмся». Это описывать долго, а в реальности, вы же понимаете, всё быстро происходит.
Я встаю с кресла и обращаюсь к даме:
- Эээ... сударыня...
- Менты ушли? - перебивает она меня тихим хриплым голосом.
- Чего??
- Я женщина Стаса.
- Какого Стаса?
- Православного.
Блин, думаю, что за бред происходит? Внутренний голос: «Всё, доигрался? Кукуха ламбаду уже пляшет? Слава Богу, хоть акрилом рисуешь, он нетоксичный, а то уже бы и монахи верхом на бегемотах с акулеле наперевес в гости пожаловали».
Тут снова открывается дверь, и с воплем «Доколе!» залетает наш сторож, Стас и начинает что-то яростным шепотом говорить своей даме сердца. «Ясно теперь, какого Стаса, - хмыкает внутренний голос. - Евойная баба, факт». А то я, сам не догадался... капитан очевидность.
- Друзья мои, - говорю. - Вы бы не могли очистить помещение и решать свои сердечные дела где-то в другом месте?
- Прости, Михалыч, уже уходим. Вот ей Богу, выпили то всего ничего, за новый год, как говориться, а оно вишь как.
- А про каких ментов она мне тут несла?
- Да какие менты? - Стас поморщился. - У Лизаветы отец сиделец, поэтому ей вместо чертей всё одни менты и мерещатся.
- Менты то ушли? - снова раздаётся хриплый голос Лизаветы.
- Ну куда они денутся? - отвечаю. - Они всегда с нами.
- И то верно. Судьба. - Лизавета встаёт и уходит. Сторож за ней.
- Слушай, Стас. А почему она тебя православным называет? Ты же вроде татарин.
- Стас-Станислав-Славный, вот и переиначила, - «православный» в дверном проеме оглянулся. - А я и не ропщу... Аллаху то всё едино, что татарин, что русский, что еврей, да хоть даже и мент...