НАСМОТРЕННОСТЬ.

Как я уже неоднократно говорил, насмотренность - пожалуй, самое главное, что нужно человеку, стремящемуся стать ближе к миру искусства и развить свой вкус.
Несмотря на кажущуюся простоту, это самый важный совет, который я могу дать!
Просто старайтесь больше взаимодействовать с искусством, больше смотреть и слушать, ходить на выставки, концерты, интересоваться искусством в сети.

Насмотренность в искусстве, как процесс погружения в мир художественных визуальных образов, всегда количеством перерастает в качество. Всегда.

Как это работает? И почему?
Здесь срабатывают три основных фактора:
1️⃣ Особенности человеческого зрения.
2️⃣ Видение словами.
3️⃣ Накопление референтной базы.

ЗРЕНИЕ.

Жил 150 лет назад один крутой чувак, звали его Адольф Гильдебрандт, скульптор и теоретик, основоположник формализма в эстетике. Так вот, он первый начал говорить про художественное зрение. Выделил дальнее, силуэтное зрение и близкое, ощупывательное, объемное.
В искусстве мы активно задействуем оба вида зрения: дальнее развивает ассоциативность, а близкое сильно влияет на пространственное мышление, заставляя постоянно в голове простраивать объемы и структуры.

ВИДЕНИЕ СЛОВАМИ.

Мы как дети логоцентрической системы мыслим понятиями. Мы погружены в язык. Как говорил Хайдеггер, язык - это дом бытия. Но мы не только мыслим словами, мы и видим словами, просто это неочевидно. Если вы внимательно понаблюдаете за собой какое-то время, то убедитесь, что это так.
И чем больше вы начинаете видеть сложные, многослойные вещи (а это и есть искусство), тем сложнее и многообразнее становится ваша картина мира. Автоматически.
К увиденному (особенно к сложному) вы неизбежно начинаете «подтягивать» понятия, как говорится, прояснять резоны. И расширяете этим саму структуру своих представлений.
Но. В искусстве параллельно происходит еще более сложная вещь, и она очень важна. Погружение «по ту сторону» словесности.

«В картинах Рембрандта Седакова видит усилие вернуться к дословесному восприятию мира – к тому, что предшествовало «зрению человека, знающего слова – и, в общем-то, видящего словами, именами». Это особенно важно в ситуации, когда зримый мир сложился для нас в зрительные слова – и зрение уже не работает каждый раз наново, не зрит, а опознаёт давно известные ему знаки. Слова задают зрению инерции, а тем самым – и границы. Живопись из инерций выводит, становится опытом освобождения от словесного и тех границ, которые оно задает, – формой духовной работы, близко-близко родственной религиозному усилию». Ольга Балла о книге О.Седаковой «Путешествие с закрытыми глазами: Письма о Рембрандте».

Иначе говоря, насмотренность при должном усилии срабатывает и на понятийном уровне, и на уровне «допонятийном».

РЕФЕРЕНТНАЯ БАЗА.

Вся наша человеческая креативность основана на двух факторах: на гибкости мышления и на богатстве референтной базы.

Референтная база - это фактически банк образов, некая совокупность того, что «уникального» вы видели в своей жизни. Чем больше этот образный банк, тем у вас больше возможностей для фантазирования и творческих проявлений.

Ну а искусство наращивает референтую базу лучше всего в мире. Это происходит потому, что каждый настоящий художник - творец своего уникального пространства. И он делится этим миром с нами, обогащая нас своим видением, своими идеями, образами и «прозрениями».

Художественная альтернативная реальность способна проникать в людей, не разрушая внутренний мир, а обогащая его. А многообразие этих «реальностей» практически бесконечно!

Доверяя свои «глаза» художникам, мы не только проявляем уважение к их труду, не только получаем удовольствие или импульс к размышлениям, но и расширяем свои визуальные горизонты.