Предлагаю сегодня затронуть такое важное в теории искусства понятие как «восприятие». В общем-то, значимость этой темы очевидна, так как вне зависимости от нашей позиции, касаемо роли автора и зрителя в художественном поле, так или иначе для нас всё начинается с восприятия.
Но прежде чем говорить о структуре восприятия и его алгоритмах, о нейрофизиологии процесса и теории художественного «текста» я бы хотел донести до вас одну важную мысль, которая как мне кажется, является ключевой в нашем сегодняшнем вопросе. Я на нее натолкнулся у Достоевского… потом долго обдумывал и пришел к выводу, что мне нечего возразить. Не в том смысле, что надо обязательно возражать или это очень хочется сделать, а в том смысле, что это соображение полностью укладывается в мои собственные представления о сути дела. Итак. Федор Михайлович утверждает, что искусство - прежде всего, не знания, а опыт.
Не знания, а опыт. Хм… Давайте попробуем разобраться. Означает ли это высказывание, что в восприятии искусства нет познавательного аспекта? Не означает, конечно. Он есть, где-то больше, где-то меньше. Но основная «заявка» искусства - это всё-таки целостный опыт, то есть непосредственное проживание-переживание момента, нацеленное на трансформацию нашего «я», вернее того, что Бурдьё называл «габитус» (для справки 😊, габитус - это история человека, вписанная в его тело и ум, своеобразное единство биологического, социального и культурного в индивиде, сформированное воспитанием, окружением, близким социумом и структурирующее практику личности и ее представления; это результат предшествующего опыта и фильтр последующего; это картина мира, проявленная в предпочтениях, мыслях и поведении). Через понятие габитуса Бурдьё пытался донести, как социум и окружающая действительность (материальная и символическая) влияют на нас и нашу картину мира.
Опыт - это то, что влияет на нас непосредственно. Потом он выливается в размышления, поиски, выводы и действия, но сам по себе опыт - это принадлежность «живой жизни», а не абстрактного поля понятий; и в этом смысле он не требует верификации, то есть, подтверждения своей истинности (в отличии от идей и концептов), поскольку опыт «неправильным» не бывает. Он может быть неудачным, опасным, радостным или печальным, но… неправильным быть не может.
Опыт практически всегда опосредован (как справедливо замечает Бурдьё), но по сути своей, изначально, он всегда больше, чем то, что мы о нем думаем. Следовательно, в основе, опыт есть проявление чего-то истинного и ценного, как снаружи, так и изнутри, как со стороны мира, так и со стороны нашего «я». Что, в случае искусства, благодаря его особенностям как формы взаимодействия с миром, позволяет как бы «перехлестывать» жесткую структуру габитуса взрослого человека… как морская волна перехлестывает каменный волнорез, раз за разом обновляя устоявшееся водное пространство бухты.
Искусство - это прежде всего опыт, а не знания. А посему, оно даёт возможность после взаимодействия с ним стать «больше»… как бы сразу. Человек начинает ощущать себя как причину там, где раньше осознавал себя лишь как следствие. Как причину там, где раньше осознавал себя лишь как следствие!
Такая предустановка в отношении восприятия искусства с моей точки зрения способна существенно усилить и обогатить это самое восприятие.
А о том, как это происходит, если хотите, поговорим в следующий раз 🤓.