Тут, вчера в комментариях возник разговор о терминологии, «смешанная техника», «mixed art» и тп, и… В общем, отталкиваясь от обсуждения, но уходя глубже, хочу сказать, что вопрос языка очень важен. Потому что, это всегда не просто вопрос терминологии, это вопрос языковой картины мира.
Приведу простой пример: вот мы говорим другу - пойдем туда-то на выставку современного искусства. Ну, что тут такого? В целом, понятно, что имеется ввиду… а также, понятно, что ничего такого концептуального в простом бытовом разговоре как раз не подразумевается, просто устойчивое словосочетание, более менее очевидное участникам диалога. Однако, мало того, что за этим словосочетанием (как в запакованном архиве) стоит целый сонм концептуальных и идеологических нагромождений, так ведь еще и впрямую это словоупотребление, «современное искусство», погружает нас в определенную смысловую рамку. Если есть «современное искусство», значит есть и не-современное или не-очень-современное, или переставшее-быть-современным. Что, в свою очередь, подразумевает наличие в искусстве некоего социально-ориентированного прогресса… ну и так далее.
А тем временем, эти, казалось бы, вполне очевидные постулаты, в действительности, не так очевидны. Они не являются прямым отражением реальности (как кажется), они лишь следствие большой концептуальной картины мира, сложившейся в 20 веке под влиянием господства европейского мировоззрения. Всего лишь. И дело не в том, что европейское мировоззрение какое-то не такое, какое-то плохое. Нет. Вообще без разницы какое оно. Ключевая мысль в том, что это просто мировоззрение, а значит, лишь один из возможных взглядов на реальность.
Вот представьте себе: а что, если нет никакого современного и не-современного искусства? Что, если есть искусство и не-искусство; плохое искусство и хорошее искусство? А что, если прогресса и развития в искусстве вообще нет, а есть сложная динамика, сопровождающаяся трансформацией художественных технологий на фоне общечеловеческих цивилизационных или частно-культурных процессов? Что, если ключевая ценность искусства определяется не включенностью в ряд «суперактуальных тем» (и наоборот, в список признанных исторических мастодонтов), а значит и в огромное пространство мирового артрынка… что, если ключевая ценность определяется чем-то иным?
Надо констатировать, что на сегодняшний день, в русскоязычном пространстве нет своего концептуального культурологического языка. А если нет своего, значит, пользуемся чужим. А пользоваться чужим плохо… но не потому, что чужой язык плох, а просто потому что он чужой. И его тотальное использование автоматически погружает нас в иную картину мира, задавая рамки, не-прожитые и не-принятые нами исторически и духовно.