Жил был добрый молодец, по имени, ну скажем, Иван. Жил поживал, как вдруг, посетила его головушку странная мысль: хочу, говорит, ума палату. Вот тебе раз. Это ж так до чего додуматься то можно, с молодецкой придури? И так вроде всё при нем - ликом леп, волосом бел, удалью скор... куда ж еще то? Живи да радуйся - не гневи Бога, да обчество не смущай. Ан нет, заладил себе: пришла дума, отворяй ворота... дескать, дурак к дураку, а умному к свояку.
И наладился тогда Ванюша мудреца сыскать, чтоб открыл тот тайны тайные, да ухватки учёные. Оно то ведь как: вроде умишко, такой сякой, у каждого человечка имеется, но на потребу дня деньского много ли надобно? А вот как этой головушкой в выси мудростные воспарить, да от посконного повседневья оторваться - поди знай.
Только не было в деревне мудреца. Староста был, батька был, дед древний был... но какие из них мудрецы? Так, пни бородатые, мхом заросшие. Что делать? В дали заморские сапоги бросить? Так работать надобно, сестриц то кто кормить будет. И стал Ванюша между делом людишек разных пытать, не ведом ли им какой муж разумный, али думы необычные?
Ну, люди то добрые, один поговоркой поделится, другой книжкой каверзной, третий былицей дедовой... Так и покатилась, полилась жизнь молодецкая, в трудах праведных, да помыслах заветных... день за днём, страда за страдой.
Суров быт деревенский, от него и говор земляной, скаредный. Только надысь, да кабыть, дык, да тудыть... какие уж тут выси мысленные? Но Ваня за книжками да внутренним баяньем как-то полегчал думами, пояснел взором, оброс панталыком, затвердел голосом. Всё вроде Ванька, да Ванятка, а тут прям Иван, не иначе. И дела спорятся: оно ведь как - придёт мысль, а он ее в работу, в руки да ноги, в промысел житейский. Люди дивятся, ишь ты крендель какой ясноокий стал, не иначе как чудо? Ясен пень, вестимо чудо. Удачу за хвост ухватил стервец, свезло дураку.
Токмо Иван всё одно: книжица за книжицей, былица за былицей, мысля за мыслёй, справа за справой. Как-то оно само уже пошло, одно за другое цепляет, скучать не даёт. Так и повелось. Свезло, не свезло, думал Иван, а под лежачий камень вода не течёт... человек сам кузнец своего счастья, вот и я, сам, всё сам. Так и не поспоришь, ужо головушка светлая - своя, мозоли на руках свои, ночи бессонные свои, спина натруженная и та своя.
Тут пришло время деду помирать. Ну что ж делать, сколько можно коряге трухлявой небо коптить? Дед позвал внука и говорит:
- Ты Ванюша, книжицу то верни.
- Какую книжицу, Деда?
- Как какую? Ту самую, первую, про «ума палаты».
- Так это твоя??
- О тож, внучек. Моя. И Деда моего. Ты ее батьке своему отдай. Он знает, что делать...