Итак. Правда, Воля и Авось. Для начала некоторые пояснения: эта красивая «формула» - своего рода философско-поэтическая сборка (вернее, ее часть) моих исследований и размышлений в области смыслов и оснований русской культуры. Дело в том, что аналитические методы и формально-научный подход в гуманитарной сфере (да и не только тут, кстати) кажутся мне не то, чтобы неверными, а скорее ограниченными, в каком то смысле даже ущербными.

Ведь сложность, иррациональность и многослойность «человеческого» как правило не поддается прямым расчетам, а если и поддается, то в процессе аналитической редукции теряется столько ценного «бульона», что сухие остатки блюда в смысловом плане, зачастую, оказываются малопригодными для хоть сколько-нибудь существенного понимания сути дела.

И кроме того, я как художник, естественно с особым вниманием отношусь к образам и поэзису, мало того - хорошо чувствую это пространство. А посему, соединение аналитики и поэзиса в культурологии представляется мне самым благодатным направлением развития этого знания. Особенно, в контексте нашей культуры, с ее метафоричностью и большой широтой семантического спектра русского языка.

Если погрузиться в тему культурных кодов России (самостоятельно или с помощью разных исследователей), то мы увидим, что в рамках трех ключевых источников формирования культурных кодов - география, язык, история - на первое место, так или иначе, выходит ограниченный набор условий, событий и закономерностей, которые в процессе своего взаимодействия, с годами и столетиями ткут полотно нашего коллективного бессознательного. Территориальные условия, жесткие особенности ландшафта и климата, земледельческие характеристики, маятниковый характер деятельности, принятие христианства, рождение православия, влияние Византии, Нормандский фактор, Ордынский контакт, полиморфность соседского окружения, сложность и специфика языка, генезис письменности и форм познания, особое отношение к государству и социальный конфликт, война и мир… и тд и тп.

Все это порождает специфические и довольно устойчивые параметры этого самого коллективного бессознательного, которые иногда называют национальным менталитетом, ну а в более глубоком и более научном формате культурных кодов - они позволяют делать определенные выводы в отношении культуры и социума, а также формулировать обоснованные предположения в плане причин важных событий и поступков, в плане вариантов национального будущего и, даже, в плане личных мотивов и сценариев.

Я же взял на себя смелость, по уже озвученным причинам, собрать это в красивую философско-поэтическую модель, частью которой и является триада Правда, Воля и Авось. С моей точки зрения, это главные наши цивилизационные мотивы-принципы, которые подспудно формируют специфику «картины мира» нашего народа, его этические максимы и, в каком-то смысле, социальный рисунок общественной динамики. Сейчас попробую их лаконично расшифровать, ну так, в первом приближении… пока без разбора механизмов формирования и без особых выводов (это отдельный разговор, тем более, что без знакомства с другими элементами модели это будет сделать сложно, да и текста будет много… потом продолжим детальнее, если захотите).

ПРАВДА

В строгом смысле слова, в нашем языке и в наших представлениях «правда» - это не синоним «истины». Это скорее сложная смесь трех установок или идей:

  • 1. Внутренней честности,
  • 2. Справедливости,
  • 3. «Неприглядности» реалий.

«Жить по правде», «правда глаза колет», «была правда, да в лес ушла», «правда, как солнце: ее ладонью не прикроешь», «кто за правду дерется, тому и сила двойная дается».

Иначе говоря, для русского самосознания «правда» - это не просто высказывание о факте, это не просто то, как есть или было на самом деле, это, во-многом, то, как должно быть, то, ради чего надо делать собственный этический выбор, причем, не на основании общественных установок, а на основании личного чувства (обратите внимание, в русском языке, справедливость - это не «расчет мер и весов», это чувство). То есть, «правда» - это не столько о том «как в мире?», сколько о том, а как «во мне?».

Именно поэтому в «русской правде» присутствует отчетливый элемент справедливости, а также активная психологическая позиция необходимости собственного выбора по этому поводу. Что, кстати, как правило, ни к «фактичности факта», ни к норме закона, ни к логике современных социальных институтов особого отношения не имеет.

Ну и еще, конечно, здесь есть указание на готовность к столкновению с реальностью… так называемая «сермяжная правда». Слово «сермяга» - изначально, обозначение грубого толстого сукна и одежды из него, в основном для простых людей, ну а впоследствии - та самая грубая правда, нечто, вызывающее уважение своей простотой и подлинностью, вне зависимости от «приглядности» или «неприглядности» этой подлинности, а также от социального статуса того, кто «сермягу бает».

Если посмотреть с такого угла, то многие нюансы, казалось бы, нелогичного поведения, странных решений и неожиданных реакций в нашем прошлом и настоящем окажутся гораздо более понятными.

ВОЛЯ

Воля, в контексте русского смыслового поля, тоже очень непростая штука. В глубине своей это своеобразный «баланс» трех понятий:

  • 1. Воля как сила воли, как длинная воля, как контроль;
  • 2. Воля как простор, как свобода, как полет;
  • 3. И воля как произвол.

«Что воля, что неволя», «больше воли — хуже доля», «железная воля — не всякого доля», «чьё поле, того и воля», «вольному воля, ходячему путь, а лежачему кнут», «своя воля царя боле», «там, где воля, есть и путь», «что хочу, то и ворочу», «воля вольная, душа раздольная». В общем-то, видно, что опять, в одном понятии как бы зашито сразу несколько очень разных, чуть ли не противоположных смыслов. И эта характерная особенность нашего национального самосознания тоже приоткрывает нам некоторые неочевидные черты «русской души».

Даже когда мы просто произносим слово «воля» в соответствующем контексте, из которого обычно понятно, что мы имеем ввиду, то за этим узким смыслом, как контрабандой, в пространство общения проникает всё многообразие культурного и исторического опыта. Что вносит существенные коррективы в само смыслообразование.

Тем самым, для нас «воля» - это всегда проблема. Проблема, как некое сложное отношение к свободе, власти и внутреннему ощущению «я-границ», которые всегда связаны, мало того, нет одного без другого… а явное превосходство или умаление одного элемента - всегда, или персональный психологический разрыв, или социальный кризис, или очередной государственный пердимонокль.

АВОСЬ

Ну, что тут сказать… Самое несерьезное слово в триаде, на поверку оказывается как бы не самым сложным и важным. И опять, внутри баланс смыслов:

  • 1. Авось как смирение перед «сверхчеловеческим», перед тем, что ни при каких усилиях ты изменить не способен;
  • 2. Авось как безалаберность или нежелание осознанной ответственности;
  • 3. Авось как активное и, в некотором смысле, «лихое» провоцирование попыток, как кураж или «научный тык».

«Держись за авось, пока не сорвалось», «Авось — дурак, с головой выдаст», «Ехал, да не доехал: опять поедем — авось доедем», «Русак на авось и взрос», «Наше авось не с дуба сорвалось», «Поживи в рабах, авось, будешь и в господах», «Живи, ни о чем не тужи; все проживешь - авось еще наживешь», «Авось кривая вывезет», «Авось не бог, а полбога есть».

Тут все же надо чутка копнуть в историю. В основе нашего русского «авось» без сомнений лежит климатическая и земледельческая специфика, в которой, строго говоря, результат твоего труда зависит не от тебя, а от конкретных погодных обстоятельств. Сколь не трудись, а он будет такой какой будет и количество и качество усилий на него (в отличии, скажем, от западной Европы или стран Плодородного полумесяца), если и повлияют, то очень незначительно. Однако верна и обратная установка, если ничего не будешь делать, если не «впашешь» положенное - то сдохнешь практически без вариантов.

Постепенно, соединяясь с другими сторонами бытования наших предков (постоянные набеги степняков, особенности православной веры, территориальный простор, социальное разделение ценностных установок, сверхценность государства и тп), это все и породило наш сакраментальный «авось».

В завершение этого краткого описания триады «Правда, Воля и Авось» хочу заметить, что последовательное ее раскрытие (анализ) в разных сферах нашей жизни, в качестве своеобразной методологической основы, как мне кажется, может многое дать для понимания психических, культурных, социальных, политических процессов, как снаружи, так и внутри нашего «я». Причем, чем глубже мы будем погружаться в логику и образы модели, тем большее пространство вариантов нам будет открываться в плане возможностей ее использования и применения. Например, есть «темная» и «светлая» сторона каждого из элементов триады, есть производные «отражения» в личное и социальное, есть устойчивые конфигурации «перевеса» вершин балансов, воплощаемые в известных национальных архетипах, есть событийные «активаторы» паттернов, есть… ну и много всего еще.

Вопросы?😊