В продолжение вчерашнего разговора, хочу напомнить вам о взгляде на искусство и его творцов, как на путь взаимодействия с жизнью и ее источниками. Идея эта принадлежит итальянскому философу Антонио Менегетти. Лет 20 назад, когда он был ещё жив, я имел честь лично слушать его лекции по философии (в СПб) и даже задавать вопросы (правда тогда ничего не понял 🤓).
Профессор делил искусство на два типа: искусство ПРОЕКЦИИ и искусство ОТКРОВЕНИЯ. Связано это с тем, для Менегетти «субъект эстетики возможен только посредством субъекта этики». Иначе говоря, человек, живя в мире, прежде всего соотнесён с реализацией своего личного экзистенциального проекта, заложенного в него высшим началом (Богом, природой, космосом, как хотите). Это, конечно, не означает, что все прям реализуют (как легко заметить, вообще мало кто такого добивается), но «напряжение», связанное с фундаментальной соотнесённостью со своим истинным «я», присутствует в каждом человеке. И то, как именно мы идём по этой непростой дороге (в данном случае конкретно художники), позволяет Менегетти в сфере искусства делить «плоды» на дары откровения и «зёрна» проекции. Поиск и утверждение своего духовного начала для художника, как и для любого человека - есть необходимое условие обретения творческой свободы. То есть, проникновение в пространство чистой эстетики возможно только в результате решения вопросов этики и зависит не от уровня дарования и искусства как такового, а от самой жизни. Именно жизнь является той ареной, на которой происходит настройка-себя с глубинным камертоном души, как с «формальным разумным принципом».
Искусство откровения случается в том случае, если художник как человек решил экзистенциальные проблемы становления себя как личности и стал «точной функцией своей души». Тогда ему становится доступно чистое творчество, «эстетическое - как способность созерцать и создавать красоту», в точном соответствии с проектом жизни.
Искусство проекции Менегетти делит на искусство патологической проекции и искусство этической проекции. Если художник отказывается от этического становления, от поиска жизни в самой жизни, то его творчество «фиксируется» на комплексах, становится патологичным и даже, иногда, опасным для восприятия другими людьми. Действительно, ведь художники оперируют образами (а в случае мощного дара - глобальными архетипами), ну а образ - это язык, на котором разговаривает бессознательное. И такая беседа, за границами сознания, может быть витальной, а может и фатальной.
Если же художник идет по пути личного развития в соответствии с проектом собственной души, успешно разрешая в реальной жизни этические и экзистенциальные проблемы, то его творчество является личной проекцией роста, а не упадка. И имеет все шансы выхода на уровень откровения, универсальных ценностей и чистой эстетики.
Легко заметить, что в такой интерпретации «эстетическое», возносится на особую высоту, свободное парение на которой, возможно только в результате ответственного отношения к своей жизни и к «слову» сказанному изнутри.
Это «изнутри» способно стать актом эпифании (явление бытия) для-себя-художника и величайшим благом для других людей, если художник и творит как свыше и «живёт как дышит».