Нягань. Раннее утро. Решил заскочить на мойку. У открытого бокса на складном стульчике в спецовке удивительно чистого, лазоревого цвета, подставив обветренное лицо яркому северному солнцу и прикрыв глаза, сидит мужик.
Здравствуйте, - говорю. - А можно машину от мух сполоснуть?
Можно, - отвечает он, ни на йоту не изменив, ни выражения лица, ни положения тела.
Секунду, другую помолчав, спрашиваю:
И как это сделать?
Водой, - следует очередной невозмутимый ответ.
Сделаем?
Сделаем.
И опять пауза.
Эээ… и когда?
А когда надо?
Так прямо сейчас и надо.
В этот момент порыв ветра поднимает песочную поземку и, подхватив какую-то газету, кидает всё это в нас как детские снежки. Газета зацепилась за ногу мойщика и он, наконец-то открыв глаза, берет ее в руки, раскрывает, вглядывается в текст, хмыкает и, не отрывая взора от потрепанного материального свидетельства четвёртой власти, произносит:
Ну, раз надо прямо сейчас, то и делать будем прямо сейчас.
Что пишут? - говорю.
Нестабильно в мире.
И давно? - спрашиваю я, подразумевая спорный календарный статус этого случайного информационного источника.
А есть разница? - ухмыльнувшись отвечает мужик.
Нуу… наверное, нет.
Вот и я об этом. Впрочем, нам сейчас важнее… мухи. Ибо проблемы приходят и уходят, а мухи вечны.
Так таки и вечны?
Может и не вечны. Но постоянны. Что для нашей короткой жизни практически одно и то же.
Раз такое дело, - замечаю я, доставая с заднего сидения свой складной стульчик, - может тогда ещё пяток минут посидим… на солнышке?
А давай… - понимающе улыбается мойщик и закрывает глаза.
